Человек, которого Чехословакия ждала с замиранием сердца

Михаил Горбачев и Густав Гусак, Прага, 1987 г., Фото: ЧТ24Михаил Горбачев и Густав Гусак, Прага, 1987 г., Фото: ЧТ24Этот визит планировался далеко загодя – с осени 1986 года. Главнымпунктом программы было обсуждение положений о взаимном экономическоми научном сотрудничестве до 2000 года. В первую очередь должны былиобсуждаться экономические темы. Тем не менее, было очевидно – отГорбачева ожидают большего – и народ, и правящие верхи.

«Этот визит осуществился вскоре после январского заседания ЦК КПСС,на котором Михаил Горбачев впервые представил более радикальныйвариант реформы политической системы. На основании отголосков этогозаседания и чехословацкие коммунисты стали вести обсуждение того, вчем Чехословакия могла бы найти вдохновение.

Ожидания от предстоящеговизита имелись у множества сторон. Например, незадолго до визитаГорбачева группа чехословацких коммунистов направила письмо в Москву,в котором обращала внимание советского генсека, что перестройка вЧехословакии не была начата. Другой группой были представители«пражской весны» - бывшие члены компартии, которые впоследствиисоставили оппозиционную диссидентскую группу «Возрождение» (Obroda). Ониобращали внимание на то, что действующее руководство коммунистическойпартии после «пражской весны» было «посажено» сверху, и теперь пришлапора вмешаться из Москвы, и так же поменять его, чтобы перестройкамогла начаться и в Чехословакии», - рассказывает историк Мартин Штефекс Философского факультета Карлова университета. Кадровая политика – внутреннее дело

Любомир Штроугал, Фото: архив Чешского РадиоЛюбомир Штроугал, Фото: архив Чешского РадиоТретьей группой, которая ожидала вмешательства Горбачева или же егозаявления по поводу ситуации в Чехословакии, было реформаторскоекрыло внутри чехословацкой компартии, которое олицетворялось, преждевсего, председателем правительства Любомиром Штроугалом. Он ожидал,что генеральный секретарь ЦК КПСС поддержит реформаторские усилия, ичто в ближайшее время произойдет то, о чем Густав Гусак уже говорил напротяжении некоторого времени, а именно – что руководство КПЧ, котороене менялось, как минимум последние 15 лет, пройдет процессом«омоложения», и что в споре, который разыгрался внутри чехословацкойкомпартии после января 1987 года, Горбачев поддержит реформаторскоекрыло. Но было ли в его силах сделать это?

«С одной стороны, у него не было компетенции оказать влияние накадровый вопрос, поскольку в рассматриваемый нами период советскаякомпартия по-прежнему могла вмешиваться в кадровые вопросы в другихгосударствах-сателлитах. У Михаила Горбачева не было мандата от партиина то, чтобы он приехал в Чехословакию, и указал на одну из групп,которой он отдавал предпочтение», - продолжает историк Мартин Штефек.

Вот что позднее писал по этому поводу в своих воспоминаниях МихаилСергеевич Горбачев:

Михаил Горбачев, Фото: архив ООН, Saw LwinМихаил Горбачев, Фото: архив ООН, Saw Lwin«В ноябре 1987 года у меня состоялась встреча с Гусаком. Беседоваливдвоем в кремлевском кабинете. По своей инициативе он поделился сомной положением дел в чехословацком руководстве. Как это было и у вас,состав Президиума ЦК несет на себе слишком сильный отпечаток прошлого.Сейчас в нем нет людей моложе 60 лет. Наверное, и до Москвы доходят слухио растущих у нас настроениях смены руководства. Для меня вопроса нет,сил осталось немного, готов все оставить. Но мучает вопрос – кому?Гусак дал понять, что Биляк, да и Якеш, хотя они помоложе, для этого неподходят. К власти в стране, стоящей в преддверии больших перемен,должны прийти другие люди. Он ждал моей реакции. Я предвиделвозможность такого разговора и заранее провел обмен мнениями назаседании Политбюро на этот счет. Еще раз была подтверждена общаяпозиция: никакой из братских партий ни при каких условиях ненавязывать и даже не «подсказывать», как им решать кадровые вопросы.Поэтому я сказал: «Густав Никодимович, вам виднее, чем нам из Москвы».

Вопрос о 1968 – самый трудный

С другой стороны, чехословацкие граждане ожидали от Горбачевапересмотра действий Советского Союза в 1968 году. Но то, что прозвучалоиз уст генсека, было огромным разочарованием. Среди прочегопрозвучало:

«Я поздравляю коммунистов, которые многое сделали после 1968 года с тем,чтобы вывести на такую высоту экономического, социального иполитического развития современную Чехословакию».

В своих воспоминаниях Михаил Горбачев назвал вопрос о 1968 годе самымтрудным для себя:

Оккупация 1968г., Фото: Вацлав Тоужимски, проект «Живая память»Оккупация 1968г., Фото: Вацлав Тоужимски, проект «Живая память»«Тогда в Праге и других местах меня спрашивали: как вы оцениваетесобытия 68-го? И это был самый трудный для меня вопрос. Крайне неловкобыло воспроизводить позиции, согласованные в Политбюро перед визитом,пересказывать их людям, которые, я это чувствовал, тянулись ко мнедушой. Никогда, пожалуй, я не испытывал такого внутреннего разлада, какв тот момент».

Однако, как полагает историк Мартин Штефек, здесь необходиморассматривать положение Горбачева и в иной плоскости:

«Михаил Горбачев после 1985 года занимался решением более важныхвопросов, нежели ситуация в Чехословакии. Надо понимать, что после 85-гогода в полную силу шли переговоры о разоружении между советской иамериканской сторонами. Горбачев был занят окончанием войны вАфганистане, что было чрезвычайно острой проблемой. Ввиду решениястоль серьезных вопросов, я полагаю, что постепенно ослабевалонаблюдение Советского Союза за тем, что происходило вгосударствах-сателлитах в Центральной и Восточной Европе. Поэтому мыдолжны рассматривать визит Горбачева и в этом ключе. Ситуация всателлитах была для него в тот момент второстепенным вопросом».

Горбачев разочаровал всех

Одним из тех, кто практически моментально поддержал идею перестройкии преобразования общества, стал председатель правительства ЛюбомирШтроугал, который, однако, не устраивал коммунистов старой закалки воглаве с Биляком и Якешем, но пользовался поддержкой Густава Гусака.Даже если принять во внимание, что у Горбачева не было полномочийсделать собственный выбор в пользу кого-либо, почему он в тот момент непопытался поддержать кандидатуру этого по-реформаторски настроенногополитика у КПСС?

Густав Гусак, Фото: CC BY-SA 3.0Густав Гусак, Фото: CC BY-SA 3.0«Об этом историки спорят по сей день. Например, историк СтивенСаксонберг в своей книге The Fall излагает проблематичный тезис, однако,мы можем его задним числом поддержать. Он говорит, что Михаил Горбачевсделал все возможное для того, чтобы реформисты в Центральной иВосточной Европе, конкретно – в Чехословакии – не пришли к власти. Яполагаю, что в это время – в начале 1987 года – у Горбачева было влияние ивласть поддержать реформаторское крыло в Чехословакии. Он этого несделал. Любомир Штроугал говорил о перестройке уже с 1985 года, тогда,когда многие еще не имели никакого понятия о том, что и как Горбачевнамеревается реформировать. Еще в 1985 году во время своего визита в ГДРи переговоров с председателем восточногерманского правительстваВилли Штофом он заявил о необходимости реформ экономической системы вЧехословакии, и подчеркнул, что именно поэтому у него нет поддержки нидома, ни за рубежом. После устранения Густава Гусака изправительственных верхов, Любомир Штроугал осознал, что радикальнуюверсию перестройки в Чехословакии не будет возможности осуществить, апотому в 1988 году он принял решение уйти из политики».

Долгое время какой-либо общественный резонанс по поводу прошедшеговизита отсутствовал, поскольку те ожидания, которые возлагали не негоразличные действующие лица, не оправдались.

«Визит Михаила Горбачева, который состоялся в начале апреля 1987 года,был особенный в том, что впервые с 1960-х годов советского политическогопредставителя спонтанно приветствовали десятки тысяч граждан по всейЧехословакии. Я подозреваю, что ожидания людей тогда были, скорее,смутными, нежели конкретными. Это касалось как реинтерпретациисобытий 1968 года, так и поднятия вопроса о выводе советских войск изЧехословакии. Интересен тот факт, что официальное коммюнике визитабыло принято, по большей части, еще до его начала. Тогда, в апреле 1987года, приезд Михаила Горбачева был огромной политической иобщественной темой, но его значение затем сильно упало в общественномдискурсе», - заключает историк Мартин Штефек.